Единомыслие

Опять-таки читая помянутую ранее книгу, встретил тезис, что в Америке без всякого тоталитарного государство, общество тоталитарно, в том смысле, что заставляет людей быть и думать «как все». Утверждение в принципе не новое, что привлекло моё внимание, так это ссылка автора на ужас бывших думающих совграждан, по прибытии в Америку поразившихся масштабу местного единомыслия. Мол «в СССР нас заставляли, а мы всё равно имели своё мнение, а тут вроде бы никого не заставляют, а все всё равно строем ходят».
Пожалуй, соглашусь. И даже немного разделю удивление: при всех действительных и мнимых американских достижениях в деле защиты разнообразных прав и свобод, верноподданнические и производные от них настроения весьма распространены. Какой-то критики Америки в целом в бытовом общении или даже из СМИ можно услышать крайне редко. (Это если не считать опять-таки бывших совграждан, многие из них новую родину бранят охотно, но им, по понятным причинам, мозги промыть сложнее.) Правда, можно услышать критику отдельных политиков или всего политического класса. Но это другое, подозреваю, что тут надо отдать должное телевизору: если гражданин консервативен и любит смотреть «Фокс Ньюс», там ему подробно объяснят, в чём конкретно и насколько Обама плохой. Что показательно, будут политических противников обвиняют в отступлении от «американскости». Во времена Буша, которые я застал совсем немного, подозреваю, что было то же самое, только бранились демократы.
Если разбираться в причинах этого, можно написать книгу. Пока констатирую, что это есть. Думаю, фактор страха играет свою роль, во-первых, все карательные органы работают добротно, да и, во-вторых, доносить тут не просто принято, но всячески приветствуется и поддерживается всеми институтами не только государства, но и общества – от детского сада до профессиональных организаций.
Это всё, конечно, не смертельно, но досадно, так как такое единомыслие, мне кажется, серьёзно ограничивает мыслительный, а значит и творческий потенциал народа.

Обамериканивание

Что-то в последнее время у меня путеводитель какой-то выходит, где почем брать билеты, и какой дворец спорта лучше…
Напишу, пожалуй, о серьёзных сюжетах. Читаю книгу об американском национализме, книга неоднозначная, но в целом интересная и толковая. Рассуждая о бесцеремонности американцев за рубежом, автор (немного упрощаю) пишет: заграницей среднему американцу даже не приходит в голову соблюдать чьи-то там обычаи среди прочего и потому, что почти любых представителей этой заграницы он видел дома в качестве иммигрантов, с усердием отказавшихся от своих обычаев ради американских, словно признавая превосходство последних.
Прочитав это, понял, чего меня иногда так раздражает в иммигрантах первого и второго поколения: то, насколько бессмысленно-усердно они не то, чтобы отвергают обычаи отвергнутой Родины, но повторяют обычаи американские. Понятно, что при этом следование американским обычаям превращается в утративший первоначальный смысл ритуал, который исполняют усердно стараясь сойти за своих. Ритуал ради ритуала.
Я не осуждаю. Просто бессмыслицы не люблю ни в какой форме, поэтому и к «обамериканиваю» испытываю аллергию. Именно благодаря усердию спешащих «обамериканиться» приобретают свой размах истерии Дней Святых Валентина и Патрика, Супербола, «черной пятницы» и т.д. Плюс надо добавить к этому массовый американский, почти принудительный конформизм, о котором (опять-таки в результате размышлений о прочитанном) напишу на днях.

Сила жеста

В Америке, конечно, есть свой национализм. Но Нью-Йорк не Америка, поэтому здесь нечто подобное можно представить с большим трудом. Конечно, на бытовом уровне можно кого-то недолюбливать, но Нью-Йорк исторически был и продолжает оставаться городом приезжих со всего света.
В быту это проявляется по-разному. Например, у большинства где-то есть родина, и когда где-то случается какая-то беда, всегда есть нью-йоркские пострадавшие. А так как беды нынче случаются часто и везде, к чужому горю всегда относятся с пониманием.
Когда было землетрясение на Гаити, нью-йоркские СМИ его активно освещали и обсуждали, делая упор на судьбе многочисленных нью-йоркских гаитянцев. Когда был взрыв в Домодедово, довелось почувствовать участие окружающих и мне. Даже уборщик на этаже нашего офиса подошёл сказать какие-то соболезнования, пока я ждал лифт после работы. Большими шумными толпами ходили по улицам египтяне и что-то кричали про Муббарака, а теперь их спрашивают в столовых во время обеда даже люди обычно мировыми делами не интересующиеся, что дальше.
Теперь это сочувственное внимание направленно на японцев. Большинство этажей в нашем офисном здании занято японскими компаниями. В поведение японцев ничего не изменилось: также круглосуточно работают, усердно друг другу кланяются и организовано выбегают на улицу быстро покурить. Не избежал общего сочувственного настроения и я. Часто с работы я ухожу поздно, так как после шести иду в спортивный зал в соседнем здании, потом прихожу, иногда немного работаю, пью чай и потом только иду домой. Японцы, конечно, ещё трудятся вовсю. И вот спускаясь поздно в лифте с японцем, маленьким и тщедушным, сгибающимся от тяжести собственного портфеля, я подумал, что вдруг его родные или близкие пострадали, решил сделать ему что-то приятное, уступил дорогу и подождал пока он выйдет из лифта первым. Японец буквально расцвёл, заулыбался и всё кланялся. Такой народ – умеют читать жесты.

На льду

Хотя мой покойный отец один из немногих, а до самого недавнего времени единственный журналист, занесённый в энциклопедию отечественного хоккея, за развитие которого удостоен нескольких государственных наград, этот спорт я люблю много меньше футбола. Потому что футбол это футбол. Но тем не менее, в Нью-Йорке я, по всей видимости, поселился надолго, на матчах хоккейного ЦСКА бываю в лучшем случае раз за сезон – нужно было определяться с местными предпочтениями.
Когда-то в детстве болел за «Рейнджерс». Уже и не помню почему. Два года собирался сходить посмотреть хвалённый «брэнд» в действии. В результате ничего хорошего: дорогие билеты, хотя и брали с товарищем у барыги дешевле номинала, огромный Мэдисон Сквер Гардэн, по неуютности напоминающий «Лужники», совершенно бестолковая игра.
Играли против «Сэйбрз», команда, хоть и областная, но нью-йоркская, по дружной командной игре мне понравившаяся. Подумал, что уж лучше буду болеть за них. Но нужно было полностью исследовать рынок. Воспользовался спецпредложением катастрофически не попадающих в плей-офф «Айлендерс», взяли билеты на три матча и после первого же матча (обыграли очень могучий «Бостон») понял – моя команда.
Во-первых, «болеть» за «Айлендерс» отдалённо напоминает школьные годы «боления» за армейцев. Конечно, тогда «свиное» засилье было посерьёзнее, чем преимущество «Рейнджеров» против «Островитян» сегодня, но по интенсивности соперничества вполне сравнимо – говорят, что враждующие фанаты даже физиономии иногда другу другу бьют.
«Островитяне» понравились задором – «играем хуже, но выиграть хотим больше». Билеты чуть ли не в пять раз дешевле, чем на «прославленных», ничего не выигрывающих «Рейнджеров». Уютный дворец, не раздражают даже многочисленные реднеки. Правда, одна беда – очень далеко, Лонг-Айленд. В теории как-то можно доехать на общественном транспорте, но реально только на машине. Благо, ходим с другом, он за рулём.
Так что приобщился к хоккею. Эх, папка не дожил…

Руглишь

Я отношусь требовательно к окружающему миру и, вдвойне, к себе. Поэтому меня очень раздражает руглишь – считаю его в большинстве случаев проявлением элементарного умственного разгильдяйства. Одно дело, когда дети родятся и растут, окружённые этим говором, для них он «нормален», и совсем другое, когда на нём говорят люди, претендующие на образованность, приехавшие в Америку уже взрослыми.
В Нью-Йорке сейчас говорящих по-русски больше, чем по-английски. Согласно официальной статистике, русский уступает только испанскому и китайскому. Английский лишь четвёртый. Понятно, что это совсем не означает, что русскоязычные не знают английского, просто, когда есть возможность выбора, они предпочитают русский.
И тут возникает вопрос: русский ли? Многочисленные «салмоны», «чарживания», «драйверы» (которые водители), «басы», «трэйны», «блоки», «тикеты», «слайсы» и прочая-прочая правда раздражают. Признаюсь, сам иногда сбиваюсь на нечто подобное, но бывает это обыкновенно, когда русский эквивалент сразу на ум не приходит, скажем, билинг адрес и шипинг адрес. (Однако чтобы называть «лосось» «салмоном» надо, по-моему, всё-таки сильно стукнуться головой.) В такие моменты сержусь и на себя, слышал, что учёные подсчитали, что в лучшем случае человек использует возможности своего мозга процентов на десять, уж на родном языке нормально говорить можно вполне. Приятно, конечно, когда какой-нибудь брайтонский обитатель говорит «ах, какой у Вас таки чудесный русский!», но хотелось бы чтобы люди, для которых руглишь не родной, больше говорили по-русски. Ну или тогда уж, если они настолько талантливые и крутые, учили до безупречности английский и общались между собой с грамотностью индийских таксистов Манчестера.

Не рай

Однажды общался с кубинской женщиной средних лет, в Америке никогда не бывавшей. «Ах, Америка! Столько там денег можно заработать!». Ну, допустим, это – кубинка, значение слова «заработать» она понимает. Однако: «У Вас медицина бесплатная? – Да. – Довольны? – Да. – Образование бесплатное? – Да. – Довольны? – Да. – Преступность есть? – Нет почти. – Хочется в Америку? – Хм… Тогда даже и не знаю». Задумалась, должен сказать, крепко.
К чему вспомнил? Хорошо там, где нас нет.
Вот кажется, Америка, со стороны действительно процветающая страна. А присмотришься вблизи, можно список составлять причин, по которым «всё пропало». Задумался об этом, когда ехал в автобусе. Вот, скажем, могут выродиться? Запросто. Детей не заводят, а если заводят, то матери уже в таком возрасте, что здоровыми эти дети не могут родиться по определению. Или, почему подумал об этом в автобусе, какое же всё-таки тотальное ожирение. С годами привык, но если так вот иногда посмотреть по сторонам, то просто ужас.
Социальные службы меряют здесь бедность количеством людей страдающих от ожирения – не могут позволить себе нормальную здоровую пищу, едят всё подряд. Но в час-пик в автобусе, идущем через Мидтаун, не приходится говорить о преобладании бедных. Пассажиры всех полов, возрастов, цветов, социальных положений. И толстых хватает. И здоровье у них едва ли богатырское.
Не стоит в этих моих рассуждениях искать какой-то антиамериканский пафос. Это я просто к тому, что везде свои проблемы.

Музыка

В Нью-Йорке стал настоящим меломаном: в начале этого сезона выкупил несколько абонементов и регулярно хожу на концерты. Особенно люблю музыку барокко, Баха, Моцарта. Ничего не понимаю, нот не знаю, но как профан слушаю и получаю большое удовольствие. В Москве тоже ходил на концерты, но здесь стал делать это регулярно по экономическим причинам: если брать отдельные билеты, цены «кусаются», а если покупать абонемент, да и ещё и не сразу, как начинается продажа, а по какой-нибудь акции, скидка выходит значительная. Прошлые два сезона покупал отдельные билеты, за сезон тратил больше на несколько сот долларов. Кстати сказать, в Москве, как мне кажется, музыки барокко играют больше – здесь больше симфонической музыки.
Проблема, конечно, состоит в том, что трудно знать наверняка, что ты будешь делать через несколько месяцев, однако в этом сезоне купил сразу несколько абонементов, и пока проблем не было. Правда, один раз надо было лететь в Москву, но без большого труда нашёл желающего купить у меня билет – цена уж очень выгодная. Признаюсь, что Карнеги-холл не люблю: программа не выдающаяся, скидок предлагают мало, а цены высокие. Бессмысленно попасть на какого-нибудь знаменитого исполнителя, но сидеть настолько далеко, что лучше слушать плеер. Люблю Линкольн-центр, где играет Нью-Йоркский филармонический, и бывают концерты Нью-Йоркского общества камерной музыки. Постепенно осваиваю новые площади – был в зале «Симфоническое пространство» на Верхнем Вест-Сайде, в церкви Вознесения недалеко от Нью-Йоркского университета, собираюсь в Театр Миллера Колумбийского университета.
Убедился, что как бы ни были дёшевы всякие балконы, сидеть лучше ближе к сцене – совсем другое звучание и эмоции. Я не настолько меломан, чтобы ходить на каких-то конкретных исполнителей, поэтому определяющее значение для меня имеет программа. Если не угадываю с концертом, это всегда очень легко определить – сразу клонит в сон. После того, как по почте заказал первый раз какие-то билеты, теперь мне присылают информацию о разных программах и скидках, что очень удобно. Благодаря тому, что беру абонементы, невольно открываю для себя новых композиторов и жанры, от грузинского горлового пения до церковной музыки Вивальди, от фортепианных концертов Бетховена до средневековых песен о прекрасных дамах и храбрых рыцарях. Но самое главное, что хочу сказать, что классическая музыка для меня отличное средство отдохновения – иногда весь день так работаю, что под вечер мозг закипает, пойду на концерт, послушаю прекрасную музыку, выйду, и хочется, уж простите высокий слог, жить, любить и трудиться.