Несмотря на все ветра, в Чикаго, по-моему, не может не нравится…
Saturday, December 12, 2009
Закат
Вот так вот в Чикаго "поймал" закат.
Несмотря на все ветра, в Чикаго, по-моему, не может не нравится…
Несмотря на все ветра, в Чикаго, по-моему, не может не нравится…
Wednesday, December 9, 2009
Наверху
Sunday, November 29, 2009
Политпросвет
Москва – не Россия. Нью-Йорк – не Америка. С некоторыми оговорками, но в целом верно. В споре американских либералов и консерваторов всегда популярно противостоять побережья «настоящей Америке». Считается, что Чикаго – столица Среднего Запада, этой «настоящей Америки».
Что я видел.
Большой компанией уходим из чикагской пиццерии. Нам на смену компания, как минимум, не меньше. Белая, нетрезвая и весёлая женщина бальзаковского возраста из компании интересуется, откуда мы.
- А русские… Коммунисты! Братья по несчастью!
Настораживаюсь…
- Знаешь… Ведь президент-то у нас сейчас Обама, тоже коммунист. Скоро будем жить как вы, только хуже… Все об этом знают.
Занавес.
Допускаю, что тетёнька не из Чикаго, а приехала туристом в свою, среднезападную столицу. Но на дворе – двадцать первый век, а Обаме и его людям нужно как-то работать и с таким населением. Женщина эта далеко не одинока.
Это к вопросу о том, что не только в России есть тупое быдло. Простите мой «французский»…
Что я видел.
Большой компанией уходим из чикагской пиццерии. Нам на смену компания, как минимум, не меньше. Белая, нетрезвая и весёлая женщина бальзаковского возраста из компании интересуется, откуда мы.
- А русские… Коммунисты! Братья по несчастью!
Настораживаюсь…
- Знаешь… Ведь президент-то у нас сейчас Обама, тоже коммунист. Скоро будем жить как вы, только хуже… Все об этом знают.
Занавес.
Допускаю, что тетёнька не из Чикаго, а приехала туристом в свою, среднезападную столицу. Но на дворе – двадцать первый век, а Обаме и его людям нужно как-то работать и с таким населением. Женщина эта далеко не одинока.
Это к вопросу о том, что не только в России есть тупое быдло. Простите мой «французский»…
Saturday, November 28, 2009
Дует
У меня получилось! Обнаружил в США ещё один город помимо Нью-Йорка! Это Чикаго. Скрывать не буду мне там понравилось, даже несколько стало грустно оттого, что делать мне в Чикаго нечего, соответственно, жить и работать там в обозримой перспективе не буду, да и в командировки особенно не съезжу.
Небоскрёбов более чем достаточно. Интересно, что стоят они не кучно как в Нью-Йорке. Нью-йоркские небоскрёбы обыкновенно идут ступеньками, точно не знаю, но мне кажется, делается это и для того, чтобы солнечный свет доходил до улиц. В Чикаго небоскрёбы прямые, так как стоят друг от друга в отдалении, улице шире.
Народ спокойнее, цены ниже. Забравшись на самое высокое здание Западного полушария, небоскрёб Сирс, который из-за смены авторских прав теперь называют Уиллис, обратил внимание на прямоту и порядок улиц – в девятнадцатом веке город сгорел, после чего был отстроен заново по плану. За последние пару месяцев я был в нескольких крупнейших музеях мира, лондонских, вашингтонской Национальной галерее, даже в Метрополитан для освежения впечатлений заглянул, поэтому могу с уверенностью сказать – Чикагский институт искусства им ничуть не проигрывает. Особенно, на мой вкус, хороша коллекция импрессионистов.
Меня подкупила ещё и сеть чайных по всему городу – коктейли на основе чая, молока, фруктов, шоколада и прочего делают почти любые. Холодные и горячие. В эту пору года, конечно, лучше горячие – Чикаго не зря известен своими ветрами, продувает порядочно. Очарование городу добавляет не только гигантское озеро, на берегу которого он находится, но и река с каналами. Гордятся горожане также чистотой на своих улицах (признаю), пиццей с высокими краями теста (вкусно, но ничего особенного) и также самой большим количеством поляков в одном месте после Польши (да и вообще всякой восточно-европейской публики достаточно).
Небоскрёбов более чем достаточно. Интересно, что стоят они не кучно как в Нью-Йорке. Нью-йоркские небоскрёбы обыкновенно идут ступеньками, точно не знаю, но мне кажется, делается это и для того, чтобы солнечный свет доходил до улиц. В Чикаго небоскрёбы прямые, так как стоят друг от друга в отдалении, улице шире.
Народ спокойнее, цены ниже. Забравшись на самое высокое здание Западного полушария, небоскрёб Сирс, который из-за смены авторских прав теперь называют Уиллис, обратил внимание на прямоту и порядок улиц – в девятнадцатом веке город сгорел, после чего был отстроен заново по плану. За последние пару месяцев я был в нескольких крупнейших музеях мира, лондонских, вашингтонской Национальной галерее, даже в Метрополитан для освежения впечатлений заглянул, поэтому могу с уверенностью сказать – Чикагский институт искусства им ничуть не проигрывает. Особенно, на мой вкус, хороша коллекция импрессионистов.
Меня подкупила ещё и сеть чайных по всему городу – коктейли на основе чая, молока, фруктов, шоколада и прочего делают почти любые. Холодные и горячие. В эту пору года, конечно, лучше горячие – Чикаго не зря известен своими ветрами, продувает порядочно. Очарование городу добавляет не только гигантское озеро, на берегу которого он находится, но и река с каналами. Гордятся горожане также чистотой на своих улицах (признаю), пиццей с высокими краями теста (вкусно, но ничего особенного) и также самой большим количеством поляков в одном месте после Польши (да и вообще всякой восточно-европейской публики достаточно).
Friday, November 27, 2009
Былое и думы
Соединённые Штаты начинались как колонии. Было бы неправильно, если бы рассказывая, что я здесь обнаружил, я бы не вспомнил метрополию. Поэтому вспоминаю: в начале месяца был в Лондоне, в первый раз. Скоро выложу множество фотографий, будет там и Лондон, пока же скажу – там хорошо.
Цены, конечно, после Нью-Йорка «кусаются». Иногда мне очень хотелось сказать не без гордости: «Москвы-то всё равно не догоните, дуралеи!». Однако же всё равно дорого. А в остальном хорошо. Даже осенний дождь добавлял городу очарования. Применительно к Америке хочу сказать о другом. Слушая мессу в соборе Святого Павла, вдруг подумал: вот какой красивый и торжественный город, настоящая столица всемирной империи!
Но империи-то давно нет. А город остался… Теперь роль такой столицы играет Вашингтон, на заре его существования который пытались сжечь именно британские войска…Родина мне вспомнилась: у нас таких столицы целых две, для империй разных эпох и разного формата – Москва и Санкт-Петербург. Они даже помпезней, претензия куда больше, да и были времена, когда претензия эта была подкреплена весьма убедительно.
Что же теперь с нашей империей?
Сейчас её нет. Но не видно, чтобы мы с этим смирились. Не хочется смиряться… Вопрос один – прошла ли наш пора? Или сдюжим, вернём былое величие? Или Москва и Питер повторят судьбу Рима, Стамбула, Парижа, Лондона, Вены, став историческими памятниками. Как знать? Как сказал один мой друг, когда я поделился с ним этими мыслями, если б знать наверняка, хлопот было бы меньше. А так, пожалуй, будем хлопотать и пытаться, может, и получится.
Цены, конечно, после Нью-Йорка «кусаются». Иногда мне очень хотелось сказать не без гордости: «Москвы-то всё равно не догоните, дуралеи!». Однако же всё равно дорого. А в остальном хорошо. Даже осенний дождь добавлял городу очарования. Применительно к Америке хочу сказать о другом. Слушая мессу в соборе Святого Павла, вдруг подумал: вот какой красивый и торжественный город, настоящая столица всемирной империи!
Но империи-то давно нет. А город остался… Теперь роль такой столицы играет Вашингтон, на заре его существования который пытались сжечь именно британские войска…Родина мне вспомнилась: у нас таких столицы целых две, для империй разных эпох и разного формата – Москва и Санкт-Петербург. Они даже помпезней, претензия куда больше, да и были времена, когда претензия эта была подкреплена весьма убедительно.
Что же теперь с нашей империей?
Сейчас её нет. Но не видно, чтобы мы с этим смирились. Не хочется смиряться… Вопрос один – прошла ли наш пора? Или сдюжим, вернём былое величие? Или Москва и Питер повторят судьбу Рима, Стамбула, Парижа, Лондона, Вены, став историческими памятниками. Как знать? Как сказал один мой друг, когда я поделился с ним этими мыслями, если б знать наверняка, хлопот было бы меньше. А так, пожалуй, будем хлопотать и пытаться, может, и получится.
Monday, November 23, 2009
Мечта
Часто такси в Нью-Йорке трудно поймать в центре в будний день вечером, я же недавно вопреки всякой логике решил ловить такси в воскресенье с утра, на окраине Манхэттена. Выйдя на Бродвей, осознал, насколько велики мои шансы опоздать на самолёт, однако на пустынной улице увидел сразу две жёлтых машины, отчего-то ехавших со стороны Бронкса.
Сел в первую. Сразу обратил внимание на уж слишком опрятный вид белокожего таксиста примерно пятидесяти лет, ещё больше был ошарашен его вопросом с подозрительно знакомым акцентом, знаю ли я, как ехать в аэропорт. Сразу взглянул на табличку водителя – действительно, соотечественник. Перешёл на русский. Он очень обрадовался, признался, что работает таксистом лишь второй день.
Как настоящий бруклинский патриот, пожаловался на сумасшедшую жизнь на Манхэттене. Рассказал, что сам из Ташкента, приехал около десяти лет назад с женой и маленьким ребёнком. По-английски не знал ни слова, брался за любую работу, что для него было особенно тяжело и унизительно – в Ташкенте был преуспевающим адвокатом. Несколько лет назад, как сам признался, повезло – с хорошим окладом устроился на крупную строительную фирму к соотечественнику, следить, чтобы мексиканцы ничего со строек не воровали и усердно работали.
Однако фирму обанкротил Мэдоф – хозяин вложил в «пирамиду» несколько миллионов, теперь стройки заморожены, а нынешний таксист остался без работы. Обильно снабжая свою речь непечатными словами, водитель жаловался на жизнь, поминая не добрым словом обитателей Брайтона. Не обошлось без антисемитизма, что несколько меня даже развеселило. Хотя мы с ним немного поколесили, на самолёт я успел. И остался в размышлении, что заставляет людей подаваться в такую даль в поисках лучшей жизни. Неужели та самая американская мечта? Хотя субъект был явно неунывающий, впечатления особенно счастливого человека он на меня не произвёл. Может, в Ташкенте было настолько плохо? Вроде бы не Багдад и не Киншаса…
Напоследок попытался мне обсчитать. Якобы ошибся по неопытности… Извинился.
Сел в первую. Сразу обратил внимание на уж слишком опрятный вид белокожего таксиста примерно пятидесяти лет, ещё больше был ошарашен его вопросом с подозрительно знакомым акцентом, знаю ли я, как ехать в аэропорт. Сразу взглянул на табличку водителя – действительно, соотечественник. Перешёл на русский. Он очень обрадовался, признался, что работает таксистом лишь второй день.
Как настоящий бруклинский патриот, пожаловался на сумасшедшую жизнь на Манхэттене. Рассказал, что сам из Ташкента, приехал около десяти лет назад с женой и маленьким ребёнком. По-английски не знал ни слова, брался за любую работу, что для него было особенно тяжело и унизительно – в Ташкенте был преуспевающим адвокатом. Несколько лет назад, как сам признался, повезло – с хорошим окладом устроился на крупную строительную фирму к соотечественнику, следить, чтобы мексиканцы ничего со строек не воровали и усердно работали.
Однако фирму обанкротил Мэдоф – хозяин вложил в «пирамиду» несколько миллионов, теперь стройки заморожены, а нынешний таксист остался без работы. Обильно снабжая свою речь непечатными словами, водитель жаловался на жизнь, поминая не добрым словом обитателей Брайтона. Не обошлось без антисемитизма, что несколько меня даже развеселило. Хотя мы с ним немного поколесили, на самолёт я успел. И остался в размышлении, что заставляет людей подаваться в такую даль в поисках лучшей жизни. Неужели та самая американская мечта? Хотя субъект был явно неунывающий, впечатления особенно счастливого человека он на меня не произвёл. Может, в Ташкенте было настолько плохо? Вроде бы не Багдад и не Киншаса…
Напоследок попытался мне обсчитать. Якобы ошибся по неопытности… Извинился.
Sunday, November 22, 2009
Без прошлого
Америка – страна контрастов в том смысле, что здесь уживаются вещи взаимоисключающие, как, например, обжорство и культ здорового образа жизни. Ещё один контраст: доходящее до исступления стремление сочинить свою национальную героическую историю, «не хуже, чем у других», сочетается с тем, что большинство американских обывателей живут без истории в принципе.
Рассказали мне недавно такой случай: одна из крупнейших и самых влиятельных общественных организаций Нью-Йорка проводит отбор среди школьников средних классов Бруклина для того, чтобы каждый год сформировать группу, скажем так, будущих лидеров, кое-чем их вознаградить и торжественно разъяснить им, чтобы продолжали отличаться в том же духе, ибо за ними будущее. Понятно, что попадают в эту группу умные и активные ребята с успеваемостью сильно выше среднего. В этом году церемонию награждения решено было провести в еврейском музее Нью-Йорка. (Не из каких-то идейных соображений, а просто условия аренды помещения они предложили хорошие, призналась одна из организаторов.)
Учитывая, что церемония проводилась еврейской организаций, легко представить шок её руководителей, когда ребята-победители подошли к ним с такими вопросами: «Тут экспозиция про Холокост…А что это? Раз мы уж здесь, можно посмотреть?». Один из ребят признался: «Я не знаю, что это такое, но слышал, что это что-то, чего на самом деле не было!». Повторяю: это не двоечники. Создаётся впечатление, что в каждом американском населённом пункте, представляющим хоть какое-то значение, есть свой либо музей, либо хотя бы мемориал Холокоста. Однако, как выяснилось, в Бруклине, несомненно, занимающем особенное место в истории и культуре еврейского народа, о Холокосте подрастающее поколение знает, мягко говоря, немного. Честно скажу, у меня нет готового короткого объяснения этому. Но задуматься тут есть о чём.
Рассказали мне недавно такой случай: одна из крупнейших и самых влиятельных общественных организаций Нью-Йорка проводит отбор среди школьников средних классов Бруклина для того, чтобы каждый год сформировать группу, скажем так, будущих лидеров, кое-чем их вознаградить и торжественно разъяснить им, чтобы продолжали отличаться в том же духе, ибо за ними будущее. Понятно, что попадают в эту группу умные и активные ребята с успеваемостью сильно выше среднего. В этом году церемонию награждения решено было провести в еврейском музее Нью-Йорка. (Не из каких-то идейных соображений, а просто условия аренды помещения они предложили хорошие, призналась одна из организаторов.)
Учитывая, что церемония проводилась еврейской организаций, легко представить шок её руководителей, когда ребята-победители подошли к ним с такими вопросами: «Тут экспозиция про Холокост…А что это? Раз мы уж здесь, можно посмотреть?». Один из ребят признался: «Я не знаю, что это такое, но слышал, что это что-то, чего на самом деле не было!». Повторяю: это не двоечники. Создаётся впечатление, что в каждом американском населённом пункте, представляющим хоть какое-то значение, есть свой либо музей, либо хотя бы мемориал Холокоста. Однако, как выяснилось, в Бруклине, несомненно, занимающем особенное место в истории и культуре еврейского народа, о Холокосте подрастающее поколение знает, мягко говоря, немного. Честно скажу, у меня нет готового короткого объяснения этому. Но задуматься тут есть о чём.
Subscribe to:
Posts (Atom)